ты поручишь им самую трудную и грязную работу. Этим двоим не мешает поучиться осторожности.
— Размазывание грязи по двору вряд ли научит их осторожности, — поддел девушку Дрюс, но Уинн нарочно не обратила внимания. Скорее всего, он прав, но что еще оставалось делать? Ей и так очень часто казалось, что она не справляется с воспитанием. И хотя пыталась заменить им мать, большую часть времени ощущала себя скорее старшей сестрой, загнанной в угол заботами.
— Идем, — вздохнула Уинн, беря бабушку за руку. — Нам нужно собрать бочонки и горшки и приготовить рассол. Кук одна с этим не справится.
Они отправились к приземистой кухоньке, пристроенной позади двухэтажного замка, но тут Уинн вспомнила о пришельцах в лесу и повернула назад, оставив бабушку ковылять в одиночестве.
— Дрюс, — позвала она, торопясь перебежать грязный двор, чтобы перехватить юношу. — Дрюс, ты встретил кого-нибудь в лесу? Путешественников? Группу людей? — добавила она спокойнее.
Юноша откинул со лба прядь иссиня-черных волос. На лице не осталось и следа от насмешки, потому что он твердо верил в дар ясновидения, который по наследству переходил по женской линии в семье Уинн.
— По Старой Римской дороге тащились на ослах двое босоногих монахов. Ехали на север. Видел я их утром, сразу как вышел из Раднора. Сейчас уже и след их простыл. — Он нахмурился. — А что ты почувствовала?
Уинн покачала головой, по телу ее пробежала дрожь.
— Сама точно не знаю. Человек… вообще-то их несколько… бродят где-то в нашем лесу. Что они хотят и кто они такие — для меня тайна. Но они… — она замолчала. Сказать, что они пугают ее, было бы не совсем верно. Они выбили ее из колеи. Точнее, он выбил ее из колеи, кто бы он ни был.
— Мы не заметили ничего необычного, — сказал Дрюс. — На том берегу Уоддела рыбачил Тристан аб Кадауг из деревни Пинибонт. А старик Таффи проверял ловушки. — Дрюс замолчал, припоминая события этого дня. — Нет, — наконец произнес он. — Больше никого. А где ты была, когда почуяла их?
— На нижнем лугу. Почти у самого Вороньего болота. Я собирала побеги папоротника и хотела поискать дурман. Мандрагору, — пояснила Уинн.
Он поморщился, услышав, что она упомянула этот страшный корень.
— Ты и сейчас чувствуешь