воинов. Клинки с лязгом скрестились. Позиция людей Майсгрейва была более выгодной – к ним нельзя было подступиться ни с тылу, ни с флангов.
Слева в камине пылало пламя, и Филип твердо решил при первой же возможности предать огню письмо короля. Он понимал, что так или иначе долго им не выстоять против закованных в сталь латников Фокенберга, но Филип так часто встречался лицом к лицу со смертью, что сейчас не испытывал страха.
Только грусть, что все кончилось так скоро и странно, ощущал он в сердце, да еще ярость оттого, что с ним обошлись столь бесчестно.
«Если мне сегодня и суждено погибнуть, то я уйду из этой жизни не один», решил он, и его длинный меч засвистел подобно мечу архангела Гавриила.
В этот миг где-то высоко вверху распахнулась дверь, и на хорах, которые тянулись вокруг всего зала выше оконных арок, появилась Анна. В ее руках был арбалет.
– Лорд Фокенберг, остановите схватку!
Она прицелилась в него. Но вельможный бастард, державшийся все время в стороне, взглянув на нее, даже бровью не повел. Тогда Анна блестящим выстрелом сбила с него шляпу.
Он и тогда не пошевелился. Зато его люди невольно замерли, не зная, что и подумать. Этой минуты было достаточно, чтобы Анна, метнувшись по балкону, склонилась над своими попутчиками и, протянув руку, воскликнула:
– Сэр Филип, письмо!
Майсгрейв не колебался ни минуты. Он верил Алану Деббичу. Выхватив из-за пояса послание, он перекинул его через перила к ногам девушки.
– Прекрасно задумано, Нэнси, – заметил Фокенберг – Теперь письмо у нас.
Анна подняла письмо и, выпрямившись, с невозмутимым видом положила на плечо арбалет.
– Разумеется, дядюшка. Послание Эдуарда Йорка у меня, а значит, вам незачем убивать этих людей. Она ослепительно улыбнулась. – Но иной вопрос, захочу ли я передать его вам.
– Захочешь. Тебе ведь не понравится, если их казнят по моему приказу, и голова этого рыцаря будет вывешена на ворогах Уорвик-Кастл? Я предлагаю – письмо в обмен на их жизнь и свободу.
– О нет, милорд! Пока письмо находилось у них, вы еще могли оправдать свои разбойничьи действия желанием заполучить послание Эдуарда Йорка и их отказом. Но теперь, когда письмо у меня, я хочу лично передать его отцу, не впутывая