глядел куда-то в сторону. На его щеках напряженно ходили желваки. Наконец он повернулся к епископу:
– Хорошо. С этим я сам разберусь. Однако вернемся к вашей племяннице. Я бы желал встретиться с ней, и как можно скорее. Епископ поиграл четками.
– О, с этим дело обстоит куда хуже. Боюсь, при всем своем желании я не смогу устроить эту встречу.
– Что вы хотите сказать?
– Ныне Анны Невиль нет в Йорке. Нет ее и в Йоркшире. Увы, моя племянница так рвалась к отцу, что Я решил пойти ей навстречу и отпустил Анну во Францию. Ричард Недоуменно посмотрел на епископа.
– Клянусь небом, вы славно пошутили, ваше преосвященство! Как вы могли это сделать, если за вами неотступно следили мои люди и они утверждают, что в эти дни никто из ваших приближенных или слуг не покидал пределов епархии. Не могли же вы отправить пятнадцатилетнюю девушку в путешествие, полное ужасных опасностей, в одиночестве?
– А почему вы решили, сын мой, что я отослал ее со своими людьми? О нет. Я дознался, что король отправляет во Францию к Уорвику с каким-то поручением сэра Филипа Майсгрейва, и просил этого достойного рыцаря оказать мне услугу, взяв с собой некоего отрока – Алана Деббича.
Глостер вскочил так резко, что опрокинул кресло. Пламя в печи взметнулось, отбросив на стену его огромную тень.
– Клянусь брюхом Господним, вы сейчас солгали, святой отец! – хрипло вскричал он. Глаза его сузились, кровь отхлынула от щек, и из оливково-смуглой кожа герцога стала пепельно-серой.
Епископ невольно перекрестился. «Сейчас кликнет палачей!» – с ужасом подумал он. – Клянусь небом, что говорю правду.
Глостер внезапно сник. Он молча поднял кресло и уселся, устремив неподвижный взгляд на огонь. Повисла тишина. Герцог словно забыл о присутствии епископа.
Да, ему стало ясно, что священник не лжет. Об отряде Майсгрейва вплоть до последнего времени он знал все: сколько в нем человек, где они проезжали, где останавливались. Джон Дайтон регулярно сообщал это при посредстве почтовых голубей. И действительно, в донесениях было упоминание о том, что среди людей Майсгрейва есть юный паж, бог весть зачем взятый рыцарем в дорогу.
«Это немыслимо, немыслимо, – твердил себе Глостер. – Ни одна женщина