поединке против Бурого Орла.
– Да, но секиры…
Не договорив, король растерянно поглядел на брата:
– Ведь он непобедим на секирах?.. Глостер пожал плечами:
– Возможно, Кревкер и в самом деле не рискует бороться против Майсгрейва… Но, скорее всего этот бургундский петух сообразил, что мы идем ему навстречу и просто подсовываем победу.
Несколько мгновений Эдуард смотрел на брата, а затем лицо его вспыхнуло, и он опустил взгляд. Он снова пошел на поводу у Ричарда, пытался бесчестно подыграть Кревкеру! Граф – истинный рыцарь и, разумеется, отказался от обесцененной победы, от этой подачки, брошенной из королевской ложи. Глядя в землю, Эдуард глухо произнес:
– Что ж, объявите волю бургундца. Майсгрейв победил. Когда смысл сказанного дошел до трибун, они загудели, как пчелиный рой. Кто изумленно хлопал себя по бокам, кто сокрушался, что лишен такого зрелища, как поединок на боевых секирах между столь блистательными противниками; были и такие, кто понял Кревкера – они рукоплескали графу. Но уже в следующий миг трибуны громогласно чествовали победителя турнира – Филипа Майсгрейва.
Эдуард также беззвучно похлопал. Он был недоволен. Порой он украдкой поглядывал на Элизабет, желая узнать, как она относится к триумфу северного рыцаря. Однако королева оставалась невозмутимой.
– Майсгрейв победил, – спокойно констатировала она. – Видите, государь, я была права в своем выборе.
В это время к королю с поклоном приблизился один из герольдов и доложил, что барон Шенли не удовлетворен исходом поединка и просит высочайшего разрешения вызвать на бой победителя.
Эдуард воспрянул духом:
– Да, да! Разумеется! Мы обязаны дать возможность помериться силами всем участникам рыцарских состязаний.
И вновь прозвучал сигнал. Сэр Мармадьюк высился как неподвижная статуя с нацеленным на противника копьем. На груди рыцаря закрепили щит с гербом – на алом поле черная голова тура и девиз, состоящий всего из двух слов: «Я иду». Филип Майсгрейв, едва успевший прийти в себя после боя с графом Кревкером, сменил коня и принял из рук оруженосца новые копье и щит. Конь под ним плясал и горячился, так что рыцарю с трудом удавалось сдерживать его. Но вот смолкли трубы, и соперники стали сближаться.