обнажив голову, поспешил к нему за благословением. Девушка едва не прыснула, глядя, с какой важностью держится сей мнимый монах, изрекающий высокопарную бессмыслицу на латыни.
– Соmponome lасhrуmas, – совершенно не к месту брякнул Гарри, благословляя стражника, а затем, достав из и широкого рукава рясы грамоту аббата Ансельма, протянул ее благословляемому. – Deus vobiscum. Я, смиренный монах из обители святого Августина приказанию нашего доброго настоятеля следую в Лондон приору аббатства Святой Клары. Pigiritia mater vitiorum. Со мною наш клирик, писец и двое стражников. Silentio et spera. Amen.
Их беспрепятственно пропустили, и путники, в который раз облегченно вздохнув, двинулись по Чарринг-Кросс.
Когда крытые соломой домики Чарринг-Кросс остались позади, путники двинулись по Стрэнду, одной из красивейших улиц Лондона, по одну сторону которой теснились дома с покатыми кровлями, а по другую – возвышались великолепные особняки знати, окруженные зелеными садами, спускавшимися к самой реке, и имевшие свои собственные причалы. Впереди показались темные кровли Темпл-Бар – ранее жилище рыцарей-тамплиеров, а с начала прошлого века – судебное подворье, где учились дети знати и которое представляло собой как бы третий английский университет после Оксфорда и Кембриджа. За Темплом и воротами Ледгейт начинался уже сам город.
Хотя час был ранний, жизнь здесь била ключом. Обитатели чердаков при первых лучах солнца распахивали свои кривые оконца. В прозрачном утреннем воздухе звенели голоса зазывал, приглашавших горожан посетить бани. На перекрестки выползали нищие, хромые, безрукие, брели слепцы с поводырями. Ремесленники отпирали двери мастерских, слышался перестук молотов в кузнях, где уже багровели угли в горнах.
Путники ехали, глазея по сторонам. Анна кое-что помнила о Лондоне со времен своего детства, Майсгрейву же и братьям Гондам, жителям угрюмого малолюдного севера, столица казалась огромной, шумной и великолепной даже в сравнении с Йорком и Линкольном.
Война Роз, принесшая Англии столько бед, не затронула столицу богатство которой все возрастало. Это был красивый обнесенный зубчатыми стенами, с рядами высоких домов увенчанных островерхими кровлями, с выступающими