в удаляющийся Лондонский мост. Он молчал, но тревога за участь брата ясно читалась на его лице.
– Что сделают с теми, кого схватили сегодня? – спросила девушка у Перкена. – Там остался наш человек, и мы беспокоимся за него.
Каменщик пожал могучими плечами:
– Кого не убьют на месте, бросят в Ньюгейт или в Сауторкскую тюрьму. Думаю, всех их ждет петля.
Анна сникла. Ей казалось невероятным, что Гарри, такой веселый, ловкий и сильный, мог так неосторожно угодить к ловушку
– Не верю, – сказала она. – Гарри хитрый, сообразительный и прекрасный воин. Он не даст так просто расправиться с собой.
– Ваши слова да услышит Господь! – пробормотал Фрэнк. – А я буду молить небо, чтобы оно даровало спасение брату. Если же дело повернется худо…
Глаза его сверкнули, и он сжал рукоять меча. Фрэнк был очень бледен. Его ногу выше колена покрывала корка подсыхающей крови, и тяжелые капли нет-нет да и падали на дно лодки.
Филип негромко заговорил с лодочником и Перкеном-каменщиком:
– Вы оказали нам неоценимую услугу, придя на помощь. Могу ли я и в дальнейшем рассчитывать на вас? Если вы согласны, я щедро заплачу.
– О, благородный господин, – рассмеялся лодочник, – помочь леди Анне и вам – для нас уже награда. Пусть только она поведает графу при встрече, как верно служат ему Джек Билл, лодочник с Темзы, и каменщик Перкен Гейл.
Между тем лодка причалила к низкой дощатой пристани. Три или четыре прачки, стоя на коленях у воды, полоскали белье. Они с любопытством поглядели на высадившихся из лодки и, не оставляя работы, принялись судачить о том, что опять какие-то бедолаги ищут приюта в здешних краях.
Лодочник остался в ялике, а остальные вслед за каменщиком двинулись в глубь Уайтфрайерса. Почти от самой воды начинался лабиринт трущоб. Небо едва виднелось между кровлями деревянных домишек, покосившихся и непрочных, порой настоящих лачуг, слепленных из бог весть какого мусора. Эльзас – пристанище нищих, проституток и преступников – разительно отличался от остального Лондона. Это стало ясно, едва только они углубились в одну из тесных как щели улочек. Ветхие этажи домов нависали над головами. Приходилось брести по лужам нечистот. Вокруг валялись трупы собак, хрюкая, бродили тощие