жестко давить на короля было неразумно. Делатель королей видел, что их отношения с королем раз от разу ухудшаются, король ищет новых сторонников трона. И становится все популярнее. Рано или поздно между ними должен был произойти окончательный разрыв.
Но тут произошло непредвиденное.
При дворе появилась скромная просительница, молодая вдова из Уэльса, некая Элизабет Грей, в девичестве Вудвиль. Все ее многочисленные родственники были приверженцами Ланкастеров, и, казалось, леди Грей не на что рассчитывать, если б она была не так дивно хороша собой.
Уорвик поначалу с легким любопытством наблюдал, как увивается вокруг Элизабет Грей венценосный жених его дочери. Эдуард был вновь окрылен любовью, а значит, ему было не до государственных дел. К тому же ухаживания потребовали от короля много усилий – леди Грей оказалась на редкость неуступчивой.
Эдуард умолял, задаривал, угрожал – все было тщетно. Дама не сдавалась. Сам Уорвик был свидетелем, как один раз Эдуард, желая добиться своего, приставил к горлу своей избранницы кинжал. Видимо, обходительный Нэд Йорк совсем отчаялся добиться своего, если решился на подобный шаг.
Ухаживания короля стали предметом насмешек всего двора – по всем углам шептались и шушукались о том, что на самом деле Элизабет Грей по уши влюблена в другого – некоего рыцаря сэра Филипа Майсгрейва, и собирается, когда окончится ее траур по мужу, сочетаться с ним узами брака.
Некоторые считали ее просто беспросветной дурой, раз упирается и не хочет понять, какие выгоды сулит ей любовь короля, другие же, наоборот, утверждали, что красавица Лиз поразительно хитра и многого добьется, играя с королем в целомудрие. Это лучший способ раскалить чувства короля до настоящего пожара.
В галереях дворца заключались пари, как долго будет ломаться эта вдова, обремененная грузом двоих детей, кроме того, значительно старше короля.
Уорвик, конечно, знал все придворные сплетни, но, занятый хитросплетениями переговоров с Людовиком Французским о высылке из Франции своего злейшего врага – королевы Ланкастеров Маргариты Анжуйской, придавал любовным игрищам короля очень мало значения.
Каково же ему было узнать, что Эдуард все-таки добился своего, но лишь тогда, когда