смирилась с судьбой, привязалась к лорду Грэю, а когда поняла, что беременна, то и вовсе забыла о Филипе Майсгрейве.
Война Алой и Белой Роз не миновала и шумного замка сэра Грэя. В один из дней он явился в покои своей супруги в полном боевом облачении и возвестил, что покидает ее, дабы сражаться за своего законного короля Генриха Ланкастера.
Элизабет в изумлении всплеснула руками:
– Друг мой, что вы говорите? Я ожидаю родов со дня на день, а вы покидаете меня в столь трудное время.
– Долг, прежде всего, – отвечал супруг. – Мое присутствие в замке в то время, когда вы разрешитесь от бремени, вовсе не обязательно. В остальном замок хорошо укреплен, вам нечего опасаться за его стенами. К тому же здесь остаются мои троюродные братья – сэр Хью, сэр Джон и сэр Ро, а также мой шурин. Они позаботятся о вас. Я же отправляюсь на войну.
Фиалковые глаза леди Грэй, казавшиеся еще ярче на ее осунувшемся и подурневшем лице, наполнились слезами.
– Джон, о чем ты говоришь?! Я боюсь, мне страшно! Ведь я могу умереть. Молю тебя – ради всех святых, не покидай меня в эту минуту!
В ответ лорд Грэй разразился патетической речью, из которой следовало, что беременность – не болезнь, а естественное состояние женщины, и что дело истинного рыцаря не цепляться за юбку, а обнажить меч за своего сюзерена, когда тот в беде, и что он никогда не простит себе, если не примкнет к войскам Алой Розы, а станет отсиживаться за крепостными Стенами. С этим он и отбыл.
А через несколько дней леди Элизабет разрешилась мальчиком. Роды прошли на удивление легко. Ее крепкое, здоровое тело с широкими бедрами и упругим животом было создано для материнства.
Быстро оправившись, эта шестнадцатилетняя мать с некоторым удивлением разглядывала красный вопящий комочек, который назывался ее сыном. Она обнаружила в нем сходство с Джоном Грэем, и это ее несколько огорчило. Она разочаровалась в супруге и испытывала теперь к этому шумному взбалмошному мужчине лишь чувство раздражения, иногда еще чувство обиды.
Два месяца прошли спокойно. Леди Элизабет не получала от сэра Джона никаких известий, но это ее не особенно волновало. Она вся погрузилась в хлопоты материнства.
Но однажды ночью замок окружили отряды вооруженных