носить шлейф этой анжуйской сучки Маргариты!
– Вы что-то сказали, граф?
Уорвик вздрогнул от неожиданности. А, Джордж… У него, как и у младшего из Йорков – горбатого уродца Ричарда, была скверная привычка незаметно подкрадываться.
– Вы что-то сказали о Ланкастерах? – вкрадчиво спросил Джордж.
– Да. Не забывайте, дорогой, мы отправляемся во Францию. Придется перейти в стан Алой Розы и вернуть трон Ланкастерам. Не будь я собой, если не отомщу Эдуарду!
Во мраке он не разглядел, как побледнело лицо Джорджа, но услышал, как задрожал голос зятя:
– Ланкастеры – ваши враги! Они ненавидят вас лютой ненавистью! Но я-то предан вам, Уорвик. Почему вы лишаете меня права стать королем, ведь я – ваш зять? И ваша дочь могла бы стать королевой…
– Моя дочь и так станет королевой. Но не Изабелла, а Анна. Теперь, когда ее помолвка с Нэдом – дело прошлое, мне ничего не мешает отдать ее руку сыну Маргариты Эдуарду Уэльскому. Да, ты прав: меня многое разделяет с Алой Розой, но этот брачный союз свяжет нас навсегда…
– Но мы – я и Изабелла?..
– Я очень люблю вас обоих. Однако больше этого уважаю права прямого престолонаследия. И если я иду на то, чтобы лишить старшего из Йорков короны, то тогда только Ланкастеры могут претендовать на трон. Ты не должен сердиться, мальчик мой. Для вас с Изабеллой и вашего наследника я сделаю все возможное. Слово Уорвика!
Джордж не ответил, только коротко поклонился и, резко повернувшись, пошел туда, где ждала его Изабелла. При дворе их называли «самой влюбленной парой», хотя некоторые злословили, что Джордж Кларенс увлечен не столько красотой дочери, сколько могуществом отца. Но сейчас, когда Джордж и Изабелла, стоя на корме, наедине, в тени полуночи, нежно шептались, они выглядели действительно умилительно.
Однако они шептались вовсе не о любви. Джордж был ослеплен гневом – ему было не до дамских прелестей, его голос даже окрасился шипящими интонациями:
– Я всем пожертвовал ради него, пошел даже против обоих родных братьев, а он готов все это перечеркнуть ради своих дурацких старомодных принципов. Какого дьявола тогда мне отправляться к Ланкастерам?! Нет, при первой же возможности я вернусь в Ирландию. Там я – полновластный Йорк.
– Дело вовсе