молилась в ней перед раскрашенной и позолоченной статуей своей покровительницы, ибо, несмотря на умиротворение, витавшее в воздухе «сада Англии», с его прозрачными реками, зелеными фермами и старой римской дорогой, никогда не бывавшей пустынной из-за множества паломников, она чувствовала, как непрочно ее собственное положение и как опасность подстерегает ее отца. Безоблачное синее небо графства Кент казалось ей давящим, словно перед грозой – той грозой, что надвигалась с Севера.
Едва ли не каждый день Анна навещала короля, садилась у его ног и, взяв его руки в свои, участливо говорила с ним. В конце концов ей начало казаться, что Генрих прислушивается к звукам ее речи, а однажды он даже попытался ей улыбнуться.
– Да-да, я тоже заметил! – воскликнул лорд Лэтимер, когда Анна сказала ему об этом. – Видимо, святой Томас услышал наши мольбы и королю становится лучше. Еще немного, и он хотя бы отчасти придет в себя.
Одной из своих главных обязанностей Анна почитала посещение городских приютов и больницы святого Томаса Бекета при соборе. Больница была древней, сохранившейся, наверное, еще с тех времен, когда святой Августин крестил в Кентербери англо-саксонского короля Этельберта.
Своими мощными каменными стенами и небольшими окнами, куда проникало недостаточно света и поэтому в помещении всегда горели ряды светильников, она походила скорее на крепость. Само здание было длинным и узким, так что алтарь в его глубине, где ежедневно служили четыре мессы и читали на ночь молитвы, почти не был виден от входа. В помещении было сыро, хотя архиепископ и следил, чтобы здесь всегда пылали жаровни и курился ладан. Однако, несмотря на это, здесь всегда витал тяжелый, тошнотворный дух от бесчисленных больных, которые являлись к праху святого Бекета, а затем попадали в госпиталь.
Анну с первых же дней поразил этот неистощимый кладезь страданий. На длинных нарах вдоль стен лежали старики и дети, роженицы и умирающие, покрытые гнойными струпьями, распухшие от водянки, гангренозные, истощенные дистрофией или мечущиеся в бреду. Среди них в светлых одеждах сновали монахи-цистерианцы, разнося лекарства, меняя повязки, обмывая, молясь и унося умерших. Они боролись за каждую жизнь