Дик Невиль неплохо знал планировку Тауэра.
Анна в упор смотрела на него.
– И сколько вы намереваетесь продержать меня здесь?
Кларенс сделал неопределенный жест.
– Все будет зависеть от того, как скоро мой брат Эдуард вступит в Лондон. – А если это окажется ему не по силам?
– Отчего бы это? У него великолепная армия, преданные сторонники, и он быстрым маршем движется в сторону столицы. А вы, бедная моя кузина, все еще не теряете надежды, что спившийся медведь, ваш батюшка, сумеет противостоять Йоркам?
Он хрипло захохотал, раскачиваясь на скамье.
– Да ведь он уже наполовину труп. Этот чудак итальянец Маттео Клеричи все еще надеется на невозможное, но он отнюдь не Господь Бог. Да-да, леди Анна! Делатель Королей сгнил изнутри. Я давно заметил, что с ним не все ладно. Его выворачивало наизнанку после пустяковой попойки, а затем он запирался с Клеричи в надежде, что тот исцелит его.
Правда, каким-то чудом содержался в последнее время, но, после того как Нэд Йорк высадился в Англии и стал собирать войска, снова пустился во все тяжкие. Он пил так, как будто завтра грядет Судный день и нельзя терять ни минуты. Впрочем, для него это так и есть, ибо мой брат не пощадит того, кто пытался захватить его жену, беременную наследником, и готовил плаху ему самому.
– По-моему, вы торопите события, милорд. Ведь Эдуард Йорк все еще не вернул корону. Да и схватка между ним и Делателем Королей еще не состоялась. А мой отец, чтобы там вы ни говорили, вовсе не тот человек, чтобы так скоро сказать «аминь». – Вы еще добавьте, что Делатель Королей по-прежнему популярен в Англии и все вояки боготворят его! Ха! Блажен, кто слепо верует! Уорвик утопил свою победу в вине в тот день, когда бражничал в Ковентри, а Эдуард с войсками приближался к Ноттингему. И пока Уорвик справлялся с очередным приступом недуга, Йорк обошел его, и теперь именно его, венценосца Эдуарда IV, с восторгом ждут в столице, а вовсе не Делателя Королей.
Судя по всему Кларенсу доставляло удовольствие унижать своего тестя в глазах дочери. Поэтому, криво улыбаясь, он продолжил:
– Ваш батюшка, миледи, в решительный момент оказался настолько плох, что даже не смог сесть на лошадь, когда попытался двинуться за Эдуардом,