под вечер заехал в село. Отведал перцовой и тминной…
Ратники стали допытываться, откуда она знает песенку, но Анна лишь отшучивалась. Снова зазвучала свирель, и черноглазый ратник в оранжевом плаще склонился к Анне, изящно протягивая руку и обращаясь к Майсгрейву:
– Вы позволите, сэр, пригласить баронессу на танец?
У него был плутовской взгляд, лихой дугой заломленные брови. Он нравился Анне. Она была чуть пьяна и так счастлива. Они все нравились ей.
Странное это было дело, проделывать куртуазные па под звуки пастушеской свирели, да еще под одобрительные хлопки ратников. Бархатный шлейф со свистом скользил по примятой траве. Солдаты даже посвистывали от удовольствия.
Капитан Освальд сказал во всеуслышание:
– Провалиться мне на этом месте, если я не был круглым дураком, приняв госпожу за простую девку! Ох, простите, леди Анна! Говорю же – дурак я был, и вы сами сказали, что я еще пожалею о том, что был так дерзок с вами. Теперь же вы истинная красавица, какой к лицу блистать при дворе короля Эдуарда. Сэр Филип, его величество не раз просил передать, что ему не терпится видеть вас и леди Майсгрейв у себя в Вестминстере.
Рука Анны дрогнула. Она взволнованно взглянула на Филипа.
– Боюсь, что я и моя супруга не скоро будем иметь возможность являться при дворе. Я думаю, что нам следует отправиться в Нейуорт. Леди Майсгрейв ожидает ребенка, и я хочу, чтобы мой сын родился на своей земле, под кровом Гнезда Орла.
Анна покраснела, а ратники разразились такими воплями, что ей пришлось зажать уши. В лесу, разбуженная шумом, проснулась и жалобно закричала птица.
Они уезжали через день на рассвете. Ночью пролился дождь, и теперь между стволами деревьев вился легкий туман. Филипа ожидало путешествие на конных носилках, и он посмеивался, что Кумир окончательно решит, что им пренебрегают.
Солдаты седлали коней, забрасывали им на спину чересседельные сумки. Угольщик, сжимая голову руками и пошатываясь, побрел в лес. После двух дней беспрестанных возлияний он чувствовал себя совсем скверно и не понимал, как эти люди, пившие еще больше, могут оставаться такими бодрыми.
Маленький Лукас вертелся здесь же, заглядывая ратникам в лица.
– Когда я вырасту, я тоже стану