на меня сейчас!
– Анна, твоя тетка умирает!
Девушка осеклась. Уорвик какое-то время пристально смотрел на дочь.
– Скажи-ка мне лучше, каково твое мнение о юном Ричмонде, сыне Маргариты?
Анна пожала плечами.
– В детстве мы играли вместе. Сейчас же он избегает меня. Я как-то наблюдала за ним – очень уж он важничает.
– И все время твердит, что он Ланкастер.
– Каким это образом?
– Через свою мать, Маргариту. Она внучка Джона Гонта, герцога Ланкастера, и одно время, пока у Маргариты и Генриха не было детей, а Йорки еще не заявили своих прав на трон, Маргарита Бофор была наследницей престола. Она так же неслыханно честолюбива.
Анна склонила голову к плечу.
– Во всяком случае, сейчас ее интересует только сэр Томас Стэнли, и она ради него вешает на себя все фамильные драгоценности Сомерсетов и Тюдоров Карлик, лесной дух. Сын короля Эдуарда III Плантагенета.
– Дай Бог, чтобы так дело и обстояло. Но никогда не следует упускать из виду возможного соперника.
– Даже если это женщина?
– Честолюбивая женщина. К тому же обожающая своего единственного сына, помешавшегося на том, что и он Ланкастер.
Анна поудобнее устроилась в кресле.
– По крайней мере, сейчас и Гарри Тюдор, и леди Маргарет более всего заняты своими амурными делами. Она только и помышляет, что о сэре Томасе, а он – о придворной даме своей матушки, баронессе Шенли.
Уорвик с отвращением допил отвар и покосился на буфет, где держал вино. Но Анна была здесь, и он, как ни в чем не бывало, спросил:
– Я слышал, ты очень сблизилась с этой молоденькой вдовой?
Анна прикрыла глаза.
– Да. Помнишь, я рассказывала, как во время моего бегства от Йорков я со спутниками останавливалась в замке Фарнем в Нортгемптоншире? В тот день мы спасли ее от мужа, который хотел уморить ее голодом.
«Она словно избегает произносить вслух имя Майсгрейва», – подумал Уорвик. Вслух же сказал:
– Надеюсь, ты не стала напоминать ей об этом? Послушай меня, Анна, будет лучше, если все как можно скорее забудут о том, что принцесса Уэльская, словно какой-то бродяга, скиталась по дорогам Англии в компании головорезов.
Анна взглянула на отца. В глазах ни тени прежнего легкомыслия, губы сжаты, подбородок упрямо поднят.
– Я полагаю, вы