в отличном расположении духа и не расставалась с лютней. Анне она нравилась, но суровая Грэйс Блаун считала ее непростительно легкомысленной и беспечной и не раз выговаривала ей, так что Анне приходилось заступаться за свою любимицу, чей веселый голосок разгонял ее меланхолию.
Вот и сейчас, когда строгая статс-дама заворчала на бедняжку Бланш, требуя, чтобы та занялась ногтями принцессы, Анна остановила ее жестом и, протянув руку, сказала:
– Дорогая леди Блаун, оставьте Бланш в покое. С этой обязанностью вы справляетесь намного лучше. А юная Уэд пусть напевает.
Девушка тут же ударила по струнам:

+Злобный ропот ваш не стих,
Но глушить мой смелый стих –
Лишь напрасная затея:
О своей пою весне я!

Тучная Грэйс Блаун опустилась подле принцессы на складной стул и молча принялась полировать ее ногти. Рогатый головной убор статс-дамы подрагивал от усердия, но Анна знала, что эта женщина ненавидит ее всей душой и проявляет старание лишь по долголетней привычке покоряться Ланкастерам. Да и эта овечка, леди Сьюзен, что хлопочет сейчас за ее спиной и старается придать своему голосу медовую сладость, на самом деле властна и жестока с младшей прислугой и мечтает лишь о том, чтобы приобрести как можно большее влияние при дворе.
– Ах, моя принцесса, какие у вас волосы!, Этот каштановый отлив я замечала лишь у соболя. Густые, пышные и гладкие, словно грива породистой лошади!
Анна поморщилась. Это сравнение не слишком ей понравилось, хотя своими волосами она действительно гордилась.
В этот момент дверь распахнулась и появилась Дебора Шенли. Она шла настолько торопливо, что едва не оттолкнула дежурившего у дверей пажа. Это совсем не походило на всегда ровную, сдержанную баронессу.
Сьюзен Баттерфилд уперла руки в бедра.
– Вы что, не в себе, милочка? Кто позволил вам врываться в покои принцессы Уэльской, когда ее туалет не окончен?
Леди Дебора стояла, сцепив пальцы, и молчала. Лицо ее заливала бледность, а в ее глазах сверкало такое отчаяние, что Анна поняла: произошло нечто из ряда вон выходящее.
– Оставьте нас наедине с баронессой! – приказала она.
Лютня Бланш Уэд смолкла, а леди Блаун рискнула напомнить, что если принцесса не поспешит, то может опоздать к мессе.
Анна