с солдатами. Анну держали под замком. Но она была этому даже рада, ибо это избавляло ее от постоянных унижений. Целые дни проводила она в одиночестве, вглядываясь в серое дождливое небо, вспоминала, мечтала… Порой она даже улыбалась своим мыслям.
Ее почти не беспокоили посещениями. Лишь изредка к Анне являлся канцлер королевы Фортескью, вел с ней долгие наставительные беседы, но взгляд его был полон сострадания, а голос мягок и участлив.
Вскоре пришло известие, что Уорвик победил. В замке был устроен пир, Анна была звана к столу, а Эдуард впервые после брачной ночи посетил жену.
– Теперь мы почти на троне, – хрипло сказал он, – и дом Ланкастеров должен получить наследника.
Встретив растерянный взгляд Анны, принц сухо добавил:
– Моя мать так считает!
Но в ту ночь Анна с удивлением поняла, что принц все еще неравнодушен к ней. Это и обрадовало, и огорчило ее. Огорчило потому, что сама-то она не испытывала никаких чувств к мужу. Она была покорна и послушна его воле. Анна старалась быть ласковой, но того упоительного счастья, что она познала в объятиях Филипа Майсгрейва, не было и в помине. И когда Эдуард уснул, она молча глядела в потолок из тяжелых дубовых брусьев, а из ее глаз катились одна за одной тяжелые, жгучие слезы.
Через месяц король Людовик призвал их в замок Амбуаз, где находилась в ту пору его резиденция. Наконец-то королеве Маргарите были оказаны те почести, которых она так жаждала! Людовик был бесконечно почтителен с ней, королеве и молодой чете отвели лучшие покои, окружив небывалой доселе роскошью.
Здесь, в Амбуазе, королева впервые заговорила с Анной о том, что та должна приложить все усилия, чтобы как можно скорее понести от Эдуарда. Анна покраснела и уставилась в пол. Казалось, это взбесило Маргариту.
– Нечего жеманничать! Небось, когда тебе до свадьбы задирали подол, ты не была такой стыдливой!
Анна убежала вся в слезах. А вечером Эдуард слово в слово повторил то, что сказала его мать.
Тогда Анна впервые вспылила:
– Да, тогда мне было не до того! Мне было слишком хорошо. И слава Богу! Ибо с тех пор я больше не знаю, как мужчина может сделать женщину счастливой!
Эдуард стал белее горностаевого меха на его камзоле, а Анна вдруг испугалась