глупа, что доверилась сестре. Слезы текли и текли по ее щекам, сердце ныло, захлестывало отчаяние.
Неожиданно она вздрогнула от невесомого прикосновения к плечу. Рядом стоял паж Изабеллы. Они с сестрой совершенно забыли о нем, и Чак так и просидел все это время в углу за камином.
– Не плачь, – говорил негритенок, с трудом подбирая слова и смешно надувая губы. – Ты хороший, а плачешь. Ты добрый. Чак тебя любит. Ты дал Чаку пирога.
Анна какое-то время смотрела на него и вдруг разрыдалась с новой силой.
– Уйди, ох, уйди! Мне так плохо…
Но он не отходил, невразумительно толкуя, что хочет помочь, что он может помочь принцессе. Она не сразу проникла в смысл его слов, но затем, несколько удивленная, спросила: – Что ты говоришь? Ты можешь помочь? Но ведь мы оба заперты!
Мальчонка улыбнулся, обнажив жемчужные зубки.
– Ты не может выйти, мой может. Мой так уже делал. Чак бежит и позовет твой слуги, твой большой пес.
Анна улыбнулась сквозь слезы.
– Да, вот собака меня и спасет. Как же! Вытащит, как принцессу дракон из башни.
Но негритенок не понял ее иронии и продолжал твердить:
– Чак выйдет и позовет людей. Позовет собака. Госпожа будет бить, но Чак уже привык. Его много бить… всегда…
Анна встала на ноги. Какая-то смутная надежда шевельнулась в ней.
– Как ты выберешься отсюда? Негритенок вскочил и бросился к камину, где еще тлели под золой уголья.
– Госпожа один раз уехал и здесь меня забыл. Чак думал, что помирай. Но Бог сделал Чак маленький, как кошка, – и Чак выбрался через трубу.
Анна с сомнением заглянула в дымоход, но паж все твердил:
– Чак полезет, Чак позовет твой люди. Девушка вдруг взяла его за плечи и пытливо заглянула в глаза.
Негритенок усиленно закивал и перекрестился.
– Иисус Христос! Иисус Христос! Он крестился с рвением новообращенного язычника в искренностью ребенка.
– Тогда слушай.
Принцесса опустилась на колени и притянула его к себе.
– Тебе не нужно звать людей, не нужно звать собаку. Ступай в конюшню и найди нового коня. Большой, серый в яблоках, грива и хвост черные. Да понимаешь ли ты, что я говорю?
Мальчик снова закивал головой.
– Чак любит лошадей. Чак любит конюха Джека. Джек разрешал Чаку спать на сене.
– Вот и хорошо.