Ты найдешь нового коня. Его зовут Кумир. Повтори. Так. Ты будешь ждать там рядом, пока не придет хозяин коня. Когда бы он ни явился – жди. Он высокий, на нем черный плащ, и у него длинные вьющиеся волосы. Его зовут сэр Майсгрейв. Повтори.
С именем рыцаря было сложнее, но все же и его Чак смог в конце концов сносно произнести. Тогда Анна сняла с шеи ладанку, которую ей подарил Филип, и надела на шею пажа.
– Отдашь ему. Понял? Отдашь и скажешь, что его ждут в гостинице «Леопард», что возле Лондонского моста, вечером, ровно в одиннадцать.
Она еще раз заставила мальчонку все повторить, пока не убедилась, что он ничего не перепутает.
– Ты ведь не подведешь меня? – спросила она.
Чак вытаращил глаза, надулся и снова принялся усердно креститься.
Анна улыбнулась, поцеловала его в лоб и немного подсадила, когда он полез в трубу. Несколько минут она слышала его возню и царапанье, сверху сыпалась сажа. Потом все стихло. Анна перекрестилась. Как бы там ни было, у нее появилась надежда, и теперь оставалось только добиться, чтобы Изабелла выпустила ее до условленного часа.
Весь остаток дня девушка провела у окна. Время тянулось томительно. Раз она заметила внизу маленькую пеструю фигурку Чака, увидела его белозубую улыбку. Паж усердно закивал ей. Ей хотелось хоть что-нибудь выведать у негритенка, но тот уже скрылся под аркой и больше не показывался.
Солнце село, по двору поползли тени. Филипа Майсгрейва она так и не увидела. Девушку била нервная дрожь, и она описывала круги по покою.
Из окна потянуло ночной сыростью, но Анна не закрывала его, пока позади не раздался лязг отодвигаемого засова. Вошли несколько дюжих слуг, учтиво поклонились принцессе и взялись разводить огонь в камине, накрывать стол к ужину, причем двое из них остались стоять у дверей, скрестив на груди руки и всем своим видом давая понять, что они в большей мере стражи, нежели прислуга.
– Передайте вашей госпоже, что я хочу ее видеть, – бесстрастно сказала Анна.
Она держалась невозмутимо. Пусть Изабелле доложат, что она успокоилась. Принцесса не спеша вымыла руки и присела к столу. Слуги чинно наливали ей вино, переменяли тарелки, подавая нож или салфетку. Лица у них были тупые, ничего не выражающие,