твоего отца.
– Творец небесный! Я ведь все это выдумала.
– Иной раз и ложь во благо.
Время шло, и они снова тянулись друг к другу, сливаясь в порыве любовного безумия. Физическая близость наполняла их исступлением. Обнимая Филипа, Анна жаждала новых и новых прикосновений. Его ласки, его сила, его страсть дарили ее телу почти невыносимую сладость. Но все же, в минуты затишья, она порой замечала напряженный, странный взгляд Филипа, словно направленный сквозь нее.
– Что с тобой?
Он не отвечал, пряча лицо в ее волосах, отшучивался. Эта ночь иссякла быстрее, чем им хотелось. Анна и не заметила, как поблек, посерел свет луны на окнах. Они умолкли. Откуда-то долетел голос ночного сторожа:
– Господь дарует нам новый день! Четвертый час, в да будет ваше утро добрым!
Анна испуганно взглянула на Филипа. Приподнявшись на локте, он улыбнулся ей и сейчас же стремительно встал и начал одеваться. Анна сидела, прижав к груди край одеяла, ее волосы разметались по плечам.
– Филип! Скажи мне, ведь это не в последний раз? Скажи «да», иначе я не смогу более выносить свое одиночество.
Он вдруг кинулся к ней, обнял.
– Господи Боже мой, Анна! Это невыносимо! Ты ведь принцесса из дома Ланкастеров, а я воюю с Алой Розой, с твоим отцом. И я не могу поступить иначе. Король Эдуард – мой сюзерен и друг. Я служу ему, потому что я в него верю…
Он не договорил и опустил голову. Анной вдруг овладел ужас. Вновь тень войны Роз разлучала их. Девушка уперлась руками в грудь рыцаря и оттолкнула его.
– Фил, – беззвучно проговорила она. – Фил, что ты делал в доме герцога Кларенса? Майсгрейв молчал.
– Ты оказался здесь, и я видела, как капеллан проводил тебя в покои Джорджа.
Снова тишина, и Анна наконец осознала, что приезд Филипа в Лондон вовсе не случаен. Ее вдруг стал бить озноб. Они оба молчали и чувствовали, как стремительно отдаляются друг от друга, и это было куда страшнее, чем если бы они не встретились.
– Мне пора, – глухо сказал Филип. – Еще до восхода солнца я должен оказаться на хульке, отплывающем в Голландию.
Анна кивнула, не глядя на Филипа.
– Ты всегда был рабом долга. И наверное это правильно. Мой слабый ум не в силах всего этого постичь. Долг! Долг! Кругом все только