стене. Про Дайтона на время забыли, и он побрел прочь. Дело было сделано, и он подумал, что нет на свете ничего такого, что заставило бы его сейчас волноваться, воевать, совершать поступки. Медленно, с трудом переставляя ноги, он шел вдоль парапета. Ветер из долины слегка освежил его. Из сада баронессы все еще пахло свежей землей и хвоей. После смрада внутренностей, порохового дыма, горелого мяса он показался ему раем. Дайтон облокотился о зубцы стены, и вдруг до него донесся новый звук из долины. Он не сразу понял, что слышит клич англичан: «Святой Георгий, постой за Англию!» Клич звучал все громче. Уже совсем рассвело, и Дайтон видел, как все новые и новые отряды англичан выезжают из узкой теснины между гор.
Дайтон слабо улыбнулся. Он оправдал себя в глазах герцога Глостера, своего господина. То, чего он не сделал восемь лет назад, исполнилось этой ночью. Филипа Майсгрейва больше нет. Дайтон медленно осенил себя крестным знамением. Нейуорт не сдался, и англичане смогут отвоевать его, а дочь Уорвика все еще с ранеными в донжоне.
Он опустил голову на руки и стал слушать, как внизу трется о камень стены кривая сосна. Какую награду он может попросить у Ричарда за верную службу? Молодой герцог всегда бывал щедр с теми, кто угодил ему. Но теперь он впервые подумал, что после всего того ужаса, который довелось пережить этой ночью, ему покажется мелочью все, что бы ни предложил герцог. Дайтон хмыкнул. Словно шлюха, которая не может определить себе цену.
Внизу, в долине, словно водоворот, кипела битва, но Дайтон слишком устал от стали и крови. Зелень хвои и бронза ствола сосны, в которую он втупилвзгляд, были куда приятнее. Из-за седловины пробился первый луч солнца, и Дайтон вдруг резко выпрямился, словно оттолкнув от себя камень, и сбежал по лестнице в сад. Под кустом шиповника хранилась еще одна веревочная лестница с крючьями. О ней он никому не сказал, приберегая ее для себя. Сейчас в замке начнется сущая бойня, а он уже и без того изрядно потрудился.
Он вернулся на стену. Постоял, глядя вниз и потирая скулу. Потом решительно вбил крючья в расщелину кладки и начал спускаться.

13.

Трапеза в Нидри-Тауэрс проходила в тягостном молчании. От сырых дров в камине