умру!
– О нет! Нет!
– Слушай меня, девочка. Я взяла грех на душу… Я скрыла… Но оправданием послужит моя любовь к тебе. О, Эмма… Ты так недомогала, что, когда пришла в себя, в твоей головке все смешалось… Я несла тебя на руках через лес, и ты назвала меня матушкой. Ты все позабыла… И немудрено, ты ведь выросла у меня на руках и вскормлена моей грудью.
Она снова застонала.
Эврар нахмурился. Он догадывался, о чем намерена поведать графиня Пипина, но не осмеливался ее прервать. Худший из грехов – помешать исповедоваться умирающему.
– Ты не моя дочь!.. – выдохнула Пипина.
– Что? Что вы такое говорите?
Девушка беспомощно смотрела то на Эврара, то на Ги.
– Она бредит!
– Нет, моя девочка. Ты должна знать, что я была всего лишь твоей кормилицей. Эд, великий король франков, был твоим отцом. Родила же тебя Теодорада из дома Каролингов. Ты их дочь… Но ты была всем, что осталось мне после того ужаса, что я пережила в Байе… Я не могла не откликаться, когда ты звала меня матерью…
Пипина вдруг широко открыла глаза.
– Норманны!.. О, беги, беги отсюда, Птичка! Улетай от этих дьяволов! Они – слуги самого сатаны… Ролло – мерзкий смердящий оборотень. Спасайся, мое сокровище.
– Матушка!
– Молчи. Беги, пока не поздно. И храни тебя Господь от козней этого чудовища. Он мертвец, живой мертвец. Я сама убила его, своей рукой пригвоздила его же мечом к ложу, на котором он истязал меня. Я слышала, как трещат его кости под острием. Он мертв, так спасайся же от него…
Пипина вдруг откинулась на руках Эммы. Последнее усилие сломило ее. Вместе с прерывистым дыханием потоком хлынула кровь. Глаза Пипины стали стекленеть, но взгляд был по-прежнему устремлен на Эмму. Едва слышно она прошептала:
– Храни тебя Христос и Пречистая Дева… Беги…
Взгляд ее остановился. Последнее дыхание слетело с уст, веки опустились, и тело графини обмякло.
Эмма заскулила, как щенок, обхватив ее и притянув к себе. Она рыдала, сцепив зубы и баюкая тело той, кого так долго считала своей матерью. Она целовала ее остывшие веки, бледные губы, еще теплые руки, которые так часто ласкали ее рыжие волосы. Она вся была покрыта кровью Пипины, но не замечала этого.
Ги закусил губы и отвернулся. Эврар тоже поднялся, шагнул