Он по-прежнему держался хмуро и неприязненно с сыном, но Ролло уже не испытывал при этом болезненного чувства обделенности, как ранее. Здесь, в усадьбе Кведульва, прислушиваясь к тому, что болтает челядь или о чем переговариваются, поглядывая на него, домочадцы, он вдруг сделал открытие, что многие считают, что Регнвальд не является его родным отцом. И неподходящая кличка Пешеход, что так нелепо пристала к нему – к нему, лучшему наезднику в округе, – по сути, принадлежит не ему, а кому-то другому, на кого он так похож. Вскоре он уже знал, кто такой был этот Ролло Пешеход, знатный викинг из Вика, владелец островов у берегов Норвегии, сын друга прежнего короля Бычьего Торира.
И в тот день, когда они гуляли с матерью в ельнике близ усадьбы, а Хильдис не сводила с сына сияющих глаз, он вдруг напрямик спросил ее о своем настоящем отце.
Хильдис остановилась так резко, словно налетела на стену. Даже висевшие на ее поясе ключи хозяйки поместья жалобно звякнули. Ее старший сын спокойно смотрел на нее, держа на руках своего младшего брата – Атли. Он только недавно впервые увидел его, и с этим ребенком у Ролло сразу же, в отличие от Торира, установились превосходные отношения. Можно было только удивляться, почему бешеный Ролло пользовался таким неограниченным доверяем и симпатией женщин и маленьких детей, Сейчас же Ахли, разморенный полуденной тишиной, сладко дремал, положив белокурую головку на плечо старшего брата.
Ролло выжидательно смотрел на мать. Хильдис вздохнула. Она была мудрая женщина и дорожила доверием сына. Поэтому она не стала таиться, но рассказ ее был краток и скуп. В конце она лишь добавила:
– Ты не должен придавать этому слишком много значения, Рольв. И учти – хотя Регнвальд и довольно скоро понял, что ты не его дитя, он не велел меня растерзать лошадьми как неверную жену. Поэтому я все эти годы стараюсь быть ему доброй супругой, а ты должен и. далее оставаться почтительным с ним и не забывать, что вся Норвегия считает его твоим отцом. А тот, другой… Не думай больше о человеке, который пренебрег твоей матерью, когда она носила тебя под сердцем.
Ролло так и поступил. Он оставался до поры почтителен с отчимом, но потом едва не удушил его, доведавшись,