скал – и замерла, не в силах отвести глаз от открывшегося ее взору зрелища.
Никогда в жизни она не видела ничего подобного. По старой, вьющейся среди холмов дороге медленно двигалось ощетинившееся древками копий огромное войско. Шум его постепенно нарастал, приближаясь и превращаясь в слитное гудение, в котором стук копыт сливался со звоном доспехов и несчетными голосами людей. Войско двигалось, растянувшись, как змея. Всадники попарно ехали на добрых конях, и ветер трепал флажки на их копьях, а солнечный свет, искрясь, отражался от их доспехов, отсвечивая золотом на бронзовых шлемах и холодной синевой на железных панцирях. Конных было необычайно много, что особенно поражало в этих безлюдных местах.
Впереди войска развевались долгохвостые парчовые стяги с ярким изображением золотого корабля на алом фоне и вышитой надписью, а также огромные голубые полотнища с серебряной фигурой какого-то святого. Эмма поняла, что перед ней – франки, войско какого-то могущественного сеньора, если не самого короля, и вся напряглась, прикидывая расстояние до них, а также удастся ли обогнать Ролло. Местность была открытая, ее непременно должны были заметить, следует только точно выбрать момент…
Ролло, казалось, прочел ее мысли. Он навалился на нее сверху, едва она попробовала пошевелиться, и приставил к горлу острие кинжала.
– Только издай звук, и вмиг захлебнешься собственной кровью, – прошипел он ей в ухо.
Эмма едва не разрыдалась от страха, отчаяния и безысходности. Внизу, менее чем в тысяче локтей от нее, были ее соотечественники, и не какие-то там подозрительные бродяги, а благородные франки, воины, духовенство, вавассоры. Они помогли бы ей, они бы вырвали ее из плена, но она ни на миг не сомневалась, что викинг выполнит свою угрозу, если она посмеет не повиноваться. Все, что ей оставалось, – слушать доносимые ветром обрывки знакомой речи, латыни или франкского наречия, вслушиваться в звучный смех да глазеть. С тоской и мукой она вглядывалась в их длинноусые лица. Перед нею проплывали каски с петушиными гребнями и блестящие шишаки, надетые поверх кольчужных наплечников, она скользила взглядом по длинным, овальным или треугольным щитам, обитым сталью, по лиловым сутанам