Белый, и он стал готовиться к бою, хотя Ролло и крикнул, что у него куда больше людей и они плывут после отдыха в Англии. Однако едва Ролло назвал себя, как Ботольф вдруг заявил, что если Пешеход, вернувшись из Вальгаллы, и забыл старых друзей, то он-то еще в своем уме, чтобы не скрещивать клинок с тем, кто пировал за одним столом с богами.
В дело вмешался Ингольф, сообщивший Ролло, что перед ним один из ближайших сподвижников его отца, и негоже сыну вступать в бой с человеком, с которым Пешеход бок о бок прошел не одну сечу в землях франков.
Позже, когда Ролло поднялся на драккар Ботолъфа, тот долго не мог поверить, что перед ним не сам Пешеход, побывавший в Асгарде.
– Ты очень похож на отца, – твердил он, словно бы даже в унынии. – Как и он, бреешь бороду и носишь длинные волосы… Старому Рольву тоже никогда не мешали длинные волосы в сече, и он также носил вокруг лба кованый обруч. И меч Глитнир у тебя…
Он вздохнул и горестно махнул рукой.
– Тебе известно, что род твоего отца получил это оружие от правителя брисингов и что его долгое время нельзя было вынимать при женщинах? Теперь же он потерял свою былую магическую силу.
– Это все равно хороший меч, – процедил сквозь зубы Ролло. Ему было неприятно, что Ботольф напомнил о позорной смерти отца. Но он молчал, ибо знал, что именно этот беловолосый великан с пышными усами и бритым подбородком закрыл глаза и ноздри умершему от руки женщины Пешеходу.
Ботольф тоже понял, что сын знает, отчего умер Пешеход. Поэтому он не стал больше касаться этой темы. Заговорил о том, что неплохо бы Ролло отправиться с ним в северные земли западных франков, где со времен гибели Пешехода нет единого хозяина, хотя там много викингов, а местные жители даже зовут землю старого Ролло Землей северных людей – Нормандией. Если же в тех краях снова появится Ролло Пешеход, немало найдется таких, кто признает его власть как наследника своего отца и настоящего «короля моря». Но Ролло отказался. Ему не хотелось появляться там, где так прославился его отец, не хотелось, чтобы его имя, его слава опять сплетались со славой Пешехода. К тому же Снэф-рид, его супруга и вдохновительница, которая столько раз помогала ему выбрать путь в походах и