отдавая себя под его покровительство. Ролло по-прежнему вызывал в ней неприязнь и страх, но Эмма чувствовала, что рядом с ним куда безопаснее, чем с учтивым Гериком, которого пролитая кровь так веселит.
Когда лошади сбавили ход, она разжала охватывающие стан Ролло руки и взялась за луку седла. Перед нею были отливающие шелком темно-русые волосы викинга. Порой они касались ее лица. Она еще чувствовала твердую упругость мужского тела, которое только что сжимала, и больше не испытывала прежнего ужаса от этой близости. И это не нравилось Эмме. Телесная мощь и врожденное обаяние этого полудикаря начинали подчинять ее, и она заставила себя вспомнить все зло, которое он причинил ей. Убитая мать, разграбленное аббатство в лесу, то, как он безжалостно отдал ее воинам, как издевался и унижал ее… Знакомое чувство ненависти вновь вскипело в ней.
– Будь ты проклят! – тихо прошептала она.
– Что ты сказала? – повернул голову Ролло и, когда девушка не ответила, крикнул: – Сейчас начнется крутой спуск! Держись крепче.

11.

Весь день они ехали, делая короткие остановки, чтобы позаботиться о лошадях, съесть лепешку и умыться у ручья. Пыль и пот застилали глаза. Когда попадались небольшие селения, в которых хозяйничали норманны, они пополняли запас провианта и снова трогались в путь. Всякий раз, когда Эмма ощущала на себе любопытные взгляды встречных варваров, она испытывала страх и невольно прятала лицо за спиной Ролло. Самого нормандского ярла некоторые из викингов тоже узнавали. Иные громко приветствовали, иные разглядывали с открытой неприязнью, были и такие, что разражались бранью и угрозами. Ролло лишь посмеивался, слушая их. Герику даже пришлось однажды вступиться за своего пленника. В этих краях его знали все и явно признавали его главенство.
Когда опустились сумерки, отряд въехал в чащу густого леса. Тропа едва виднелась среди вековых деревьев, из глубины чащобы слышался одинокий волчий вой. Герик велел зажечь факелы и продолжать путь. Эмма так устала, что все время дремала, склонив голову на плечо Ролло. Ей было удобно. Викинг весь день заботился о ней, давал ей еду, старался ехать так, чтобы она не испытывала неудобств. Теперь же, обессиленная, она прильнула к