это, ярл повернулся и стал тереть ремни, связывавшие запястья, о лезвие. Минута – и он освободился. Разрезав путы на ногах, Ролло встал, разминая затекшие конечности, и шагнул к двери, прислушиваясь.
– А я? – напомнила Эмма.
Не произнося ни слова, он направился к окну и стал вглядываться в сумрак.
– Но я? – вновь спросила Эмма. Теперь в ее голосе слышалось беспокойство. Она перевела дыхание, лишь когда Ролло, наконец, разрезал сдерживающие ее ремни. В первый миг девушка и слова не могла вымолвить от боли. В тишине она стала растирать покрытые грубыми рубцами запястья.
– Они не войдут? – спросила она шепотом.
– Нет, – спокойно ответил Ролло. – Одни лишь христиане беспрестанно донимают своих пленников, присылая к ним длиннополых монахов. Викинги же дают им возможность спокойно подготовиться к смерти.
На этот раз Эмма не была склонна вдаваться в религиозные споры. Она смотрела на Ролло, ожидая, что он станет предпринимать. Викинг по-прежнему вглядывался во тьму за окном. Затем осторожно ощупал кладку, удерживающую прутья решетки. У Эммы невольно округлились глаза, когда она увидела, как Ролло, упершись ногами в основание стены, обеими руками взялся за перекрестье стальных прутьев и что есть силы рванул решетку на себя. Спина викинга изогнулась дугой, на руках вздулись жгуты. Решетка дрогнула, посыпалась известковая крошка. Ролло ослабил хватку, перевел дыхание и в следующий миг рванул с новой силой. Глаза его заливал пот, мышцы, казалось, лопнут от напряжения, но вот, наконец, последний отчаянный рывок – и кованые прутья вместе с обломками кирпича вышли из гнезд.
У Эммы невольно вырвался приглушенный возглас, но Ролло дал знак ей молчать. Сдерживая свистящее дыхание, он прислушивался. Тень охранника на стене на миг замерла, но в крепости в эту ночь стоял такой шум, что он, видимо, ничего не заподозрил. Над головой по-прежнему слышались звуки шагов, но к ним, судя по всему, никто не собирался спускаться.
Осторожно отставив решетку в сторону, Ролло кивком указал девушке на открывшееся отверстие. Она молниеносно подчинилась и с кошачьей ловкостью скользнула в него.
Вода подступала к самому подножию башни. Не раздумывая, Эмма опустилась в нее. Стараясь