рев неумолчный морского прибоя,
Я сокол, когти вонзающий в скалы,
Я бык, преисполненный яростной мощи,
Я капля росы, что под солнцем сверкает,
Я вепрь, поджидающий смелого в чаще,
Я в водах прозрачных лосось серебристый.
Я озера синь средь зеленой равнины,
Я дротик, ударом решающий споры,
Я тот, кто священный огонь возжигает
Пред мертвой главой, отделенной от тела…

Когда он умолк, воцарилась тишина, лишь было слышно потрескивание огня. Ролло сидел, задумчиво подперев кулаками щеки, девушка же была напряжена, как тетива.
– Пой! О, пой еще!
Но Мервин отрицательно покачал головой.
– Нет, теперь ты, Эмма. Ты ведь умеешь, не так ли?
Лицо ее вновь осветилось.
Все испортил Ролло.
– В самом-то деле, рыжая. Тебя прозвали Птичкой, а мне и до сих пор невдомек – за что. Как по мне – так в тебе больше от лисенка, попавшего в капкан и готового отгрызть себе лапу, лишь бы выбраться на волю.
Друид едва не выругался. Глаза девушки погасли, злое и отчужденное выражение вернулось. Не говоря ни слова, она встала и, окинув презрительным взглядом норманна, направилась к выходу из пещеры, придерживая длинный подол своего одеяния.
Ролло хмуро глядел ей вслед.
– Видал? Говорят, женщина без характера, что ножны без клинка, но порой мне кажется, что в эту девчонку вселился сам Локи.
Друид молча протянул ему миску с похлебкой.
– Когда-нибудь она для тебя споет, Рольв, сын Пешехода. Но для этого тебе надо стать ее другом.
Ролло грустно усмехнулся.
– Чего проще! А заодно надобно вычерпать море и перенести священную Упсалу на остров Ситэ.
В ту ночь никто из них не мог уснуть. Беззвучно лежа с открытыми глазами в темноте, Мервин слышал, как ворочается и шепотом бранится норманн, порой и с ложа девушки долетал приглушенный вздох. «Не все потеряно, – думал друид. – Только от удара стали о кремень рождается искра. Возможно, если они останутся вдвоем, они скорее поладят».
Поэтому на другой день с утра, несмотря на непрекращающийся дождь, он ушел проверять капканы, а когда уже в сумерках, взобравшись по каменистому склону, приближался к пещере, то еще издали услышал гневные крики.
– Она никак не расстанется с дурацкой мыслью о побеге! – воскликнул Ролло, поймав осуждающий