он вошел в воды источника под крестом и увидел, как корою сходит с него грязь, смывается запекшаяся кровь, затягиваются раны на теле. Сквозь чистые струи он видел себя и ощущал необычайную легкость и блаженство. И еще – пели птицы. Он видел их вокруг. Их оперение было радужным, и Ролло откуда-то знал, что прежде они были черными воронами Одина, которые, как и он сам, коснулись кристальных вод источника. Они сменили оперение, а хриплое карканье их обратилось в нежное щебетание. Птиц становилось все больше и больше, и Ролло почувствовал, что это он привел их к источнику, именно он сделал эти крылатые создания такими. Их пение радовало его, как тепло, как легкие струи искрящейся воды. И птицы ликовали вместе с ним…
…Он открыл глаза и тут же зажмурился от ударившего в глаза яркого солнечного света. Продолжался ли его сон? Ему было тепло под лучами солнца, он слышал щебетание птиц в ветвях деревьев, где-то шумело море. Он встал и, отряхнув песок и травинки, пошел туда, где его люди на костре готовили пищу.
– Почему вы не разбудили меня?
Ингольф сказал, что посылал Атлн, но мальчик заявил, что Ролло так сладко и крепко спал, улыбаясь во сне, что он не стал его будить.
– Мне приснился сон, – задумчиво сказал ярл. – Странный сон. Моя мать, Хкльдис, обладала даром видеть вещие сны, и что-то подсказывает мне, что и мой сон был таким же.
Он повернулся и долго глядел на каменный крест на холме среди дюн. Сейчас он не был окружен сиянием, как в сновидении, наоборот, в рассеянном свете солнца было заметно, какой он ветхий, потрескавшийся, замшелый, позеленевший от времени. И источника у его подножия не было. И все же Ролло был уверен, что это именно тот крест. Он с удивлением, словно заново узнавая место, глядел вокруг. Небо было в легкой дымке, густо-синее море вскипало барашками пены на гребнях волн, но ветер был полон ласкового тепла. Дальние рощи казались изумрудными на фоне серебристых песков, высь была полна звонкими криками чаек.
– Что с тобой, Рольв? – с тревогой спросил Бьерн Серебряный Плащ.
Ролло вздрогнул.
– Где Лебяжьебелая? Я хочу, чтобы она растолковала мне мой сон.
Но Снэфрид все еще была обижена на Ролло. Держась спокойно и величественно, говорить с