холма. Здесь Ренье немного помедлил, глядя вниз, в долину, где покоился, как жемчужина в цветке, Аахен. Дымы хижин поднимались над старыми стенами города, солнце блестело на крестах храмов, озаряло величественный восьмигранный купол главного собора. Христианский мир по сей день дивился этому чуду, возведенному Карлом Великим из мощного камня и мрамора, когда он избрал Аахен столицей своей империи. Там, под полукруглым сводом базилики, среди ослепительно совершенных колонн покоился прах великого императора. Паломники падали ниц при виде этого великолепия. Карл Простоватый, когда впервые увидел гробницу знаменитого предка, даже прослезился. Да и сейчас, когда с вершины холма Ренье глядел на купола и коньки крыш города, он испытывал щемящее сладкое чувство, Лотарингия, сердце христианского Запада, колыбель Каролингов! Орел на высоком шпиле главного собора сверкал, как драгоценность.
– Все дьяволы преисподней! – вскричал герцог этой земли. – Клянусь ликом Господа, я скорее покроюсь проказой, чем кому-либо уступлю этот край! Скорее я сдохну как пес, чем позволю другому надеть корону Лотаря!
Ренье Длинная Шея был глубоко убежден, что достоин этого венца. В жилах его тоже текла каролингская кровь, и он по матери был внуком императора Лотаря I. Когда-то его отец, простой мелит, возвысился при посредстве брака на похищенной им принцессе Эрменгарде. Отсюда и пошло величие рода Ренье. Все, кто роднился с Каролингами, тотчас поднимались на недосягаемую высоту по сравнению с остальными смертными. Ренье же был честолюбив вдвойне. Дерзкая кровь отца-воина смешивалась в нем с несокрушимым высокомерием его матери. Его наследственные земли лежали среди земель исконных Каролингов, его предков. Он был графом Эно, Эсбей и Лимбурга, владетелем нижнего течения Мааса, богатых угодий в Геннегау, Газбенгау, Арденнах, светским аббатом Эхтернаха и Ставло. Он рано почувствовал вкус к власти. Даже когда император Арнульф прислал править в Лотарингии своего бастарда Цвентибольда, Ренье не лишился своего положения. Кто такой был Цвентибольд? Он явился в эти земли, не имея никаких связей, не пользуясь ни малейшей поддержкой мятежных лотарингских феодалов, распоряжающихся здесь всем. Однако