туда, где сидел Вульфрад, и заметив, что молодой кузнец пальцами щелкает орехи для ее белокурой подружки Сизенанды, невольно повела плечом. Впрочем, поймав взгляд Ги, сейчас же успокоилась, отправила в рот пригоршню изюма и с улыбкой взглянула на юношу. Что ни говори, а ее жених истинный красавчик. К тому же его оливково-смуглые щеки так забавно темнеют румянцем, когда он теряется под ее взглядом…
Возле Ги сидел новый дружинник его отца, Эврар Меченый. Нанизав на длинный кинжал кусок мяса, он неторопливо ел, откусывая то с одного края, то с другого. Ги расслышал, как тот что-то пробормотал, наблюдая за Эммой, а затем слегка толкнул в бок сына графа.
– В девчонке сидит бес. Клянусь небесным светилом, погубит она тебя, парень.
Ги надменно повернул голову:
– Она дочь графа Байе и моя невеста. Будь любезен, Эврар, в дальнейшем отзываться о ней с сугубым почтением.
Кривая ухмылка тронула губы мелита, усы его дрогнули.
– Если меня не подводит память, кто-то еще вчера клялся всеми святыми, что готов посвятить себя Господу и нисколько не помышляет о браке. А сегодня я убеждаюсь, что сам Адам так не таял в раю перед Евой, протягивающей ему плод, как этот маленький святоша, забывший вдруг все свои намерения ради рыжей вертихвостки.
Ги на этот раз смолчал. Что говорить, он всю дорогу только и делал, что препирался с отцом, отстаивая свое желание остаться в обители Святого Мартина. Фульк, однако, был груб. с ним, а его ратники откровенно насмехались. Ги же строил из себя мученика, готовящегося выдержать тяжелейшее испытание, но не изменить своим намерениям. И лишь Эврар Меченый поддерживал его в пути и оказывал помощь, добровольно взявшись ухаживать за его лошадью, ибо заметил, что воспитанник монастыря с этим справляется довольно скверно. Порой они беседовали, и Эврар спрашивал, зачем Фульку Анжуйскому понадобилось так скоропалительно обвенчать сына с дочерью сестры. Ги пожимал плечами и высказывал предположение, что это делается, чтобы угодить Пипине, которая торопится устроить судьбу своей дочери-бесприданницы. И тут же снова начинал твердить, что даже если его поставят перед алтарем, он будет без конца повторять «нет», ибо желает во всем походить на своего наставника,